novoevmire.biz
Искуство

ЧТО СИМВОЛИЗИРУЕТ ХАЗАРСКИЙ ЗНАК ТАМГА — Всё совершенно иначе!


 В первой статье мы уже рассказали о древнейшей геральдике Руси. Теперь мы предоставляем вам вторую статью.

ЗНАКИ РЮРИКОВИЧЕЙ В ГРАФФИТИ НА СТЕНАХ ХРАМОВ

Важную информацию для изучения древнерусских княжеских знаков дает граффито (рис. 8) во Владимирском приделе Софийского собора в Киеве (Белецкий 1995; Белецкий 1997: 141–145). Трезубец был процарапан на одном из столбов южной галереи, которая до перестроек была внешней северной стеной храма (Высоцкий 1966: № 75). Знак образован сложным переплетением неравномерной по ширине «ленты». Широкие боковые зубцы трезубца отогнуты наружу, вершина центрального зубца увенчана крестиком, ножка образована сложным узлом плетенки и завершается неотчетливым крестиком. Завершение центрального зубца находит себе ближайшее соответствие в оформлении вершины центрального зубца у трезубца на печати Изяслава Владимировича и у трезубца на рукояти шила из Измерского поселения. 
Решение вопроса о принадлежности знака связано с вопросом о времени строительства Софийского собора в Киеве.


дводя итоги многолетней дискуссии, П. А. Раппопорт подчеркивал: «Неясность сведений о времени постройки Софийского собора привела к сложению двух точек зрения… некоторые исследователи считают, что собор был заложен в 1017 г. и закончен в 1031–1032 или 1037 г.; другие полагают, что он был заложен в 1037 г., а закончен в 40-х гг. XI в. Доказано, что все здание возведено единовременно, без существенных перерывов в строительстве» (Раппопорт 1982: 11–13). 
При любой из этих датировок ни Изяслав Владимирович (†1001), ни Всеслав Изяславич (†1003) не дожили даже до закладки храма, уже не говоря о времени создания фрескового убранства. И так как граффито могло быть процарапано по фреске только после того, как храм был возведен и расписан, оба князя могут быть исключены из числа вероятных владельцев знака. Таким образом, знак принадлежал Брячиславу Изяславичу (†1044).
Атрибуируя знак в граффито Брячиславу Изяславичу, мы тем самым атрибуируем этому же князю и знак на рукояти шила из Измерского поселения.

5. ЗНАКИ РЮРИКОВИЧЕЙ НА ГЕРАЛЬДИЧЕСКИХ ПОДВЕСКАХ

Так называемые «геральдические подвески» — это подвески, на одной или на обеих сторонах которых помещены изображения древнерусских княжеских знаков либо их имитаций. Подвески разделяются на три группы: ранние (X–XI вв.), поздние (XII–XIV вв.) и сомнительные (Белецкий 2004).
Здесь речь пойдет только о ранних подвесках, представленных металлическими и костяными предметами. Металлические подвески являлись верительными знаками княжеских чиновников X–XI вв. Костяные подвески представляли собой, вероятнее всего, детские игрушки — подражания подлинным верительным знакам (Белецкий 2011: 47–48).


Большинство княжеских знаков, зафиксированных изображениями на металлических подвесках, нам уже известны. На двух серебряных подвесках — из Гнездово (Белецкий 2004: № 40) и из Пскова (Ершова 2009: 297–288; Белецкий 2011а: 44–48) — помещены изображения простых двузубцев. 
Знак на гнездовской подвеске мог принадлежать одному из великих киевских князей — от Игоря Рюриковича до Святополка Ярополчича. Псковская подвеска (рис. 9, 2) происходит из погребения, совершенного не раньше 960-х — начала 970-х гг., так что держатель ее был, вероятнее всего, представителем Святослава Игоревича. Изображение двузубца с крестовидной ножкой, принадлежавшего Ярополку Святославичу, помещено на подвеске (рис. 9, 1) из раскопок городища Каукай (Белецкий 2004: № 53). На серебряных подвесках из раскопок в Новгороде (Белецкий 2004: № 29) и в Рождественском могильнике (Белецкий 2004: № 50) помещены изображения трезубцев Владимира Святого (рис. 9, 3, 4). Место находки еще одной серебряной подвески, идентичной подвеске из Рождественского могильника, не установлено (Белецкий, Тарлаковский 2011: 104). Изображение трезубца Владимира (?) зафиксировано также на подвеске из медного сплава с Передольского погоста; на другой стороне этой подвески помещено изображение процветшего креста (Белецкий 2004: № 42).
Все остальные ранние подвески несут изображения княжеских знаков на обеих сторонах. Подвеска из медного сплава, найденная в Чернигове (рис. 10, 2), несет парадное изображение трезубца Владимира Святого. На другой стороне сохранилась разметка для изображения трезубца, оставшаяся нереализованной; вероятнее всего, этот знак должен был принадлежать одному из сыновей Владимира (Белецкий 2004: № 43; Новик, Белецкий 2009: 51–55).


Две почти идентичные подвески из медного сплава, найденные в Кельгининском могильнике (рис. 10, 5–6), несут на одной из сторон парадное изображение трезубца Владимира Святого (Белецкий 2004: № 51–52); левый зубец трезубца обращен вершиной вверх, а правый — вниз. На другой стороне помещено парадное изображение трезубца, чрезвычайно близкого трезубцу Владимира Святого, но отличающегося от него формой ножки, треугольная часть которой завершается крестиком. Очевидно, что знак принадлежал одному из сыновей Владимира Святославича. И так как трезубцы младших Владимировичей отличаются от отцовского трезубца формой вершины центрального зубца, решусь предположить, что знак на стороне «Б» кельгининских подвесок может быть атрибуирован старшему сыну Владимира, Вышеславу (†1010).
Подвеска из медного сплава, найденная в могильнике Победище близ Ладоги (Белецкий 2004: № 34), несет на одной стороне парадное изображение трезубца Владимира Святого, а на другой — Ярослава Владимировича (рис.


, 1).
Подвеска из медного сплава, найденная на Рюриковом городище под Новгородом (Белецкий 2004: № 33), несет парадные изображения трезубцев Вышеслава и Ярослава Владимировичей (рис. 9, 5). Аналогичное сочетание парадных знаков зафиксировано на двух отлитых в одной форме подвесках из медного сплава, найденных на городище Даугмале (рис. 9, 6) и в Поозерье (Белецкий 2004: № 8, 41). 
Две подвески, отлитые из медного сплава в одной и той же форме (рис. 10, 3), несут парадные изображения трезубцев Ярослава и Мстислава Владимировичей; одна из подвесок найдена в Новгороде в слое последней четверти XI в. (Белецкий 2004: № 30), происхождение другой подвески не установлено.
Подвеска из медного сплава (рис. 10, 4), найденная в окрестностях Киева (Белецкий 2004: № 37), несет на одной из сторон парадное изображение трезубца, центральный зубец которого увенчан изображением птицы. Этот знак, вероятнее всего, принадлежит одному из младших Владимировичей. На другой стороне помещено парадное изображение трезубца, вершина центрального зубца у которого завершается кружком, как у трезубца Ярослава Владимировича, а треугольная ножка опирается на крестик. 
Если наследование знака сыновьями Ярослава Мудрого происходило по тем же правилам, по которым происходило наследование знака сыновьями Владимира Святого, то этот трезубец может быть персонифицирован Владимиру Ярославичу, второму сыну Ярослава Мудрого, посаженному на новгородский стол в 1034 г. в возрасте 14 лет. В тот момент Владимир являлся старшим среди Ярославичей, так что присвоение ему знака старшего сына представляется весьма вероятным.

период княжения Владимира Ярославича в Новгороде на политической сцене Руси, кроме Ярослава и Мстислава Владимировичей, оставался всего один их брат — Судислав псковский. Следовательно, ему и принадлежал трезубец с изображением птицы на центральном зубце.
Две практически идентичные подвески из медного сплава (Белецкий 2004: № 28, 38), одна из которых найдена в Новгороде (рис. 11, 2), а другая — в окрестностях Белгорода (рис. 11, 1), несут на обеих сторонах парадные изображения трезубца Владимира Ярославича, обращенного зубцами вниз. У одного из знаков на крестовидном завершении ножки помещено изображение птицы. Вероятнее всего, Владимир Ярославич, будучи новгородским князем, одновременно контролировал также и псковский княжеский стол, а включение в его трезубец геральдически не мотивированного изображения птицы было призвано засвидетельствовать преемственность власти, перешедшей к Владимиру после ареста Судислава.
Подвеска из медного сплава (рис. 12), найденная близ села Цыбля в окрестностях Переяслава (Белецкий 2011а: 44–45), несет на одной из сторон парадное изображение трезубца Владимира. На другой стороне помещено изображение трезубца, боковые зубцы которого обращены в разные стороны: один — вверх, а другой — вниз. Центральный зубец трезубца повторен дважды: один раз он обращен вверх, а второй раз — вниз. Близ вершины центрального зубца размещены два симметричных завитка. Если эти завитки являются геральдически значимыми, то вершина центрального зубца трезубца имела вид миниатюрного трезубца.

таком случае этот знак принадлежал одному из младших Владимировичей.
Костяная подвеска найдена в слое 26-го яруса (954–973) на Троицком раскопе в Новгороде (рис. 13, 3) (Белецкий 2004: № 31). На одной из ее сторон помещено изображение двузубца, позднее переделанное в трезубец, на другой стороне — изображение трезубца. Редактирование знака на одной из сторон свидетельствует об изменении характера власти, представлять которую хотел ребенок, являвшийся владельцем подвески: первоначально он позиционировал себя представителем одновременно и владельца двузубца, и владельца трезубца, а позднее счел необходимым представлять интересы только владельца трезубца, что и потребовало переделки двузубца на одной из сторон подвески в трезубец, аналогичный трезубцу на другой стороне. На середину 970-х гг., как известно, приходится борьба между Святославичами, завершившаяся гибелью в битве под Овручем Олега древлянского и бегством Владимира «за море» (Лавр.: 74–75). 
Сочетание на подвеске знаков Святослава и Владимира указывает на то, что владелец подвески вначале «выступал» полномочным представителем одновременно и великого киевского князя, и его новгородского наместника. 
Переделка же подвески произошла, очевидно, в тот момент, когда Ярополк Святославич сменил отца на киевском столе: заменив двузубец на трезубец, владелец подвески «превратился» в представителя исключительно Владимира Святославича.
Еще одна костяная подвеска, найденная в Новгороде (Белецкий 2004: № 32), несет на одной из сторон изображение двузубца без ножки, а на другой стороне — поясок геометрического орнамента, над которым размещена крестообразная фигура, образованная двумя перпендикулярными рядами точек, стороны «креста» ограничены разомкнутыми трапециевидными фигурами (рис.

, 1). Наиболее вероятными владельцами знаков без ножки являются княгини, пользовавшиеся упрощенными версиями княжеских знаков своих мужей (Белецкий 2004: 272–273). Судя по исключительной редкости знаков без ножек, случаи их использования были не слишком частыми, и в каждом конкретном случае были вызваны чрезвычайными обстоятельствами (например, вдовство владелицы знака). В частности, знак на новгородской подвеске мог принадлежать княгине Ольге (†969), вдове Игоря Рюриковича.

Костяная подвеска из раскопок курганов у села Прудянка (Белецкий 2004: № 39; Белецкий 2011а: 47–48) несет на одной из сторон парадное изображение трезубца Владимира Святого, процарапанное крайне неумело (рис. 13, 2).
Таким образом, геральдические подвески пополнили генеалогию знаков Рюриковичей X–XI вв. знаками вдовы Игоря Рюриковича Ольги, Судислава Владимировича, Владимира Ярославича и еще одного сына Владимира Святого, остающегося непоименованным.

ЗНАКИ РЮРИКОВИЧЕЙ В КЛЕЙМАХ НА БЫТОВОЙ И СТРОИТЕЛЬНОЙ КЕРАМИКЕ

Среди известных гончарных клейм в виде знаков Рюриковичей к X–XI вв. можно отнести находки из Плеснеска, Владимира-Волынского, Киева, Вышгорода, Могилева, Берестья, а также из раскопок поселения на Менке. Гончарное клеймо в виде двузубца с широкими боковыми зубцами и ножкой в виде полуовала (рис. 14, 1) найдено при раскопках начала 1950-х гг. в детинце древнерусского города Плеснеска (Кучера 1961: 144, рис. 1, 6). Еще одно клеймо в виде двузубца с широкими зубцами и неясной формой ножки происходит из Владимира-Волынского (рис. 14, 2).


Гончарные клейма в виде простого трезубца (рис. 14, 3, 4, 6, 7, 10, 11) обнаружены при раскопках поселения на Менке (Загорульский 1982: 38, рис. 9, 21–25; Штыхов 1978: 125, рис. 53, 16), отождествляемого с первоначальным Минском (Штыхов 1978: 71–72). Отложения древнерусского культурного слоя, выявленные при раскопках поселения, датируются X–XI вв., так что знаки в клеймах можно атрибуировать Владимиру Святому.
Два ранних клейма происходят из Могилева (Марзалюк 1998: 210, рис. 26)6. Одно из этих клейм определенно атрибуируется Владимиру Святому (рис. 14, 8). Другое клеймо (рис. 14, 5) имеет вид трезубца с широкими подтреугольными боковыми зубцами (нижняя часть левого зубца плохо оттиснута) и центральным зубцом, увенчанным крестиком. Вершина правого зубца раздвоенная. По опубликованной прорисовке форма ножки у трезубца неясна. Крестовидная вершина центрального зубца являлась наследственным признаком потомков Изяслава Владимировича. У него было два сына — Брячислав и Всеслав. Последний как будто бы потомков не оставил, и полоцкую ветвь Рюриковичей продолжил единственный сын Брячислава — Всеслав Брячиславич. Знак последнего нам пока не известен, а знак Брячислава Изяславича, как мы уже знаем, повторял трезубец Изяслава Владимировича, усложняя на один элемент форму ножки. 
По хронологическим соображениям связывать знак с сыновьями Всеслава Брячиславича не приходится: все они получили столы после 1101 г., когда стилистика изображения княжеских знаков существенно изменилась.


ким образом, владельцем знака, сохраненного могилевским гончарным клеймом, мог быть один из двух князей — либо Всеслав Изяславич, либо его племянник, Всеслав Брячиславич. Если мы правы в том, что старший сын, наследуя знак отца, вносил изменение не в форму зубца, а в форму ножки отцовского знака, Всеслав Брячиславич, старший сын Брячислава Изяславича, не может быть владельцем знака, зафиксированного могилевским гончарным клеймом: усложнение вершины бокового зубца трезубца является признаком наследования знака сыном князя, знак которого имел симметричные боковые зубцы. 
В таком случае владельцем знака, сохранившегося в могилевском гончарном клейме, остается Всеслав Изяславич — младший сын Изяслава Владимировича. Атрибуируя ему этот знак, мы, таким образом, допускаем, что не оттиснувшаяся ножка трезубца имела форму треугольника, обращенного острием вниз.
Среди гончарных клейм, найденных при раскопках Киева, имеется несколько клейм в виде трезубца, центральный зубец которых завершает трезубец (рис. 14, 12–13) (Зоценко, Брайчевська 1993: 68, рис. 16, 20–21). Эти знаки могли принадлежать тому же сыну Владимира Святого, которому мы ранее персонифицировали знак на подвеске из окрестностей Переяслава.
Гончарное клеймо в виде трезубца с ромбической вершиной центрального зубца (рис. 14, 9) найдено при раскопках Берестья (Лысенко 1985: 334, рис. 236, третий ряд сверху, крайний левый рисунок). Такой знак ранее был атрибуирован князю Мстиславу Владимировичу. 
При раскопках Вышгорода (Строкова 2000: 163, рис. 6, 5) было найдено гончарное клеймо в виде трезубца, вершина центрального зубца у которого имеет вид треугольника со слегка скругленными углами, обращенного вершиной вверх (рис. 14, 14)7. Ножка у трезубца сохранилась не полностью, но если она была простой треугольной формы, то знак принадлежал, скорее всего, одному из младших Владимировичей.


Подавляющее большинство известных в настоящее время клейм в виде княжеских знаков на древнерусских кирпичах и плитках пола относится к XII–XIII вв. К началу XI в. можно уверенно отнести пока только клейма в виде трезубца Владимира Святославича (рис. 15, 1–3) на кирпичах из Десятинной церкви, найденные при раскопках 1907–1908 (Церква Богородицi 1996: 113–114, кат. № 44), 1938–1939 (Каргер 1958: 455, 456) и 2005–2011 гг. (Ёлшин 2012: 25). Д. Д. Ёлшин определенно установил, что все кирпичи со знаками Владимира Святого в клеймах принадлежат к числу нетипичных для Десятинной церкви и были изготовлены, вероятнее всего, для возведения 
одной из малых архитектурных форм, размещенных в интерьере храма (Ёлшин 2012: 25–27).
Таким образом, знаки в клеймах на бытовой и строительной керамике позволили дополнить генеалогию знаков Рюриковичей трезубцами Всеслава Изяславича, а также еще одного сына Владимира Святого, остающегося непоименованным.

7. ЗНАКИ РЮРИКОВИЧЕЙ НА РОГОВЫХ КИСТЕНЯХ

Совершенно особую группу геральдических памятников Древней Руси составляют роговые кистени с процарапанными на поверхности знаками Рюриковичей. Таких кистеней к настоящему времени найдено не менее пяти — в Новгороде (Артемьев 1990: 20, рис. 2, 2), Саркеле, Минске, Киеве и на острове Ледницком близ Гнезно (Белецкий 2003: 412–419). 
На обломке кистеня из Минска (рис. 16, 2) процарапаны изображения двух трезубцев, сохранившихся фрагментарно. Один из них (рис. 16, 2а) имеет форму трезубца с широкими боковыми зубцами, обозначенными контуром, и таким же широким основанием. Центральный зубец обозначен вертикально процарапанной мачтой с крестовидной вершиной. Ножка трезубца практически полностью уничтожена отверстием, просверленным при ремонте кистеня, однако в хаосе царапин, которыми покрыто пространство вокруг отверстия, все-таки угадывается ее небольшой фрагмент, перпендикулярный основанию трезубца. Отсутствие у ножки треугольной части и фрагмент вертикальной линии, отходящей вниз от основания трезубца, позволяют предполагать, что ножка у знака на минском кистене, вероятнее всего, имела крестовидную форму. В таком случае возможным владельцем этого знака является Всеслав Брячиславич (†1101) — единственный сын Брячислава Изяславича. Другой знак на минском кистене сохранился менее чем наполовину, так что реконструировать его крайне сложно (рис. 16, 2б). Тем не менее очевидно, что этот знак датируется более поздним временем — не ранее XII в.
На поверхности кистеня из Саркела (рис. 17) помещены изображения пяти знаков (Белецкие 1998). Знак «А» имеет форму двузубца линейного рисунка с отогнутыми наружу зубцами и крестовидной ножкой. В пространстве между зубцами нанесены две соединяющиеся под углом линии.

Знак «Б» имеет форму двузубца, напоминающего по очертаниям букву Y; он вырезан на поверхности кистеня очень глубокими желобками. Знак «В» имеет форму двузубца линейного рисунка с отогнутыми наружу зубцами и крестовидной ножкой. С внешней стороны правого зубца прослежены три параллельных желобка, соединенные с мачтой. Знак «Г» имеет форму трезубца линейного рисунка с отогнутым наружу левым зубцом и вертикальным центральным зубцом, вершина которого раздвоена, ножка имеет петлевидную форму. Правый зубец трезубца уничтожен разрушением полированной поверхности кистеня и трещиной. Знак «Д» процарапан на поверхности кистеня слабым штрихом. Он имеет форму двузубца с широкими зубцами, обозначенными контуром, и треугольной ножкой, обращенной острием вниз. 
Очевидно, что состав знаков, нанесенных на поверхность кистеня, разнороден. Аналогии знаку «Б», в основе которого лежит простейшая вилообразная фигура, известны на разных территориях и датируются разным временем. Территориально ближайшие аналогии обнаруживаются среди граффити на кирпичах (Флерова 1997: табл. VI, 80–83) и амфорах Саркела (Флерова 1997: табл. XV, 251, 252, 256), в граффити (Флерова 1997: табл. I, 123, 124, 126–128) и среди знаков строителей Маяцкого городища (Флерова 1997: табл. IV, 86–90). Знак «Д» можно вполне определенно относить к числу двузубцев Рюриковичей X в., не исключая также конец IX и начало XI в. 
Знаки «А» и «В» чрезвычайно близки друг другу и фактически являются разными вариантами начертания одного и того же знака — двузубца линейного рисунка с отогнутыми наружу зубцами и крестовидной ножкой. 
Различия между знаками «А» и «В» несущественны: две соединенные под углом линии, нанесенные в пространстве между зубцами у знака «А», вероятнее всего, являются рудиментом внутреннего контура широких боковых зубцов, а три параллельных желобка под отгибом правого зубца у знака «В» хотя и прочерчены вполне осознанно, явно не являются геральдически значимым элементом знака.
Аналогии для знаков «А» и «В» серийно представлены в памятниках Руси XII в.: в гончарных клеймах из Киева (рис. 17, 4) и Владимира-Волынского (рис. 17, 6), на пломбе из Дрогичина (рис. 17, 3), в граффито на литейной форме из Киева (рис. 17, 2), на щитке перстня с городища Княжая Гора (рис. 17, 5) и др. С учетом верхней даты древнерусского слоя Саркела — 1117 г., то есть год, когда из Белой Вежи было выведено русское население (Артамонов 1958: 83), — есть основание атрибуировать знак одному из русских князей, живших в начале XII в. С учетом же широкой известности знака в пределах Киевского государства (от Киева до Дрогичина и от Владимира Волынского до Саркела) речь, очевидно, должна идти о князе, занимавшем великий киевский стол.
Для знака «Г» аналогии пока, кажется, неизвестны, хотя сходного типа трезубец с отогнутыми наружу боковыми зубцами и раздвоенной вершиной центрального зубца зафиксирован на щитке перстня, о существовании которого свидетельствует литейная форма из раскопок В. В. Хвойко в Киеве (Рыбаков 1940: 238, рис. 89). Можно вполне определенно утверждать, что знаки, подобные знаку «Г», относятся не ранее чем к первой половине XII в. 
Таким образом, саркельский кистень, как и кистень из Минска, находился в употреблении длительное время — по крайней мере с Х и до начала XII в. 
Обломок кистеня с острова Ледницкий (рис. 16, 3) несет фрагментарно сохранившиеся изображения двух знаков. Один из них представляет собой трезубец с отогнутыми наружу боковыми зубцами, обозначенными контуром, и центральным зубцом в виде вертикальной мачты, завершающейся крестом. Ножка у трезубца, судя по опубликованной прорисовке, отсутствует (рис. 16, 3а). Другой знак сохранился только наполовину: левый зубец его аналогичен левому зубцу знака «А» (рис. 16, 3б). 
Трезубцы, лишенные ножек, хотя и не принадлежат к числу широко распространенных древнерусских княжеских знаков, но все-таки известны: они зафиксированы на пломбах из Дрогичина (Авенариус 1890: № 27; Болсуновский 1894: № 953) и Новгорода (Лихачев 1930: рис. 68–69, 4-й ряд сверху, крайняя правая), а также в клейме на кирпиче из Благовещенской церкви в Витебске (Раппопорт 1993: 252, рис. 6). Знаки на дрогичинских и новгородской пломбе являются практически полной аналогией знаку «А»: это трезубцы с отогнутыми наружу боковыми зубцами и вертикальным зубцом с крестовидным завершением. Главным отличием оказывается принцип передачи изображения — контурный рисунок на кистене и линейный на пломбах.
И для минского, и для саркельского кистеней мы уже отметили долговременный характер использования, засвидетельствованный нанесением на них знаков как контурного, так и линейного рисунка. Очевидно, что именно на рубеж XI–XII вв. приходится смена контурных изображений на линейные. В таком случае вероятным представляется использование в это 
время одними и теми же лицами и контурных, и линейных знаков одновременно. В пользу этого свидетельствует знак «А» на саркельском кистене, сохранивший рудименты внутреннего контура широких боковых зубцов. 
Если сказанное справедливо, то знак «А» на кистене с острова Ледницкий можно датировать концом XI или рубежом XI–XII вв. Крестовидная вершина центрального зубца связывает знак на кистене с острова Ледницкий с княжескими знаками полоцких Рюриковичей. Если верна гипотеза о принадлежности знаков, лишенных ножки, княгиням, знак «А» на кистене с острова Ледницкий мог принадлежать жене Изяслава Владимировича, Брячислава Изяславича или же Всеслава Брячиславича. С учетом же того, что знак находит себе аналогии на пломбах, датировка которых временем ранее рубежа XI–XII вв. маловероятна, претендентом на владение знаком (рис. 16, 3а) оказывается неизвестная по имени жена Всеслава Брячиславича.
Обломок кистеня из Киева с изображением княжеского знака (рис. 16, 4) был обнаружен при раскопках на территории города Владимира в Киеве (Мовчан, Боровський, Архiпова 1998: 117, рис. 5). Знак, процарапанный на его поверхности, имел вид двузубца с крестовидной ножкой. Ножка процарапана двумя тонкими пересекающимися линиями, зубцы и основание двузубца обозначены контуром (рис. 16, 4а). Обозначенные контуром широкие зубцы и основание двузубца находят себе прямое соответствие среди знаков-граффити X — начала XI в. на арабских монетах. Однако наличие у двузубца на киевском кистене тонкой крестовидной ножки отличает его от ранних знаков и не позволяет относить находку к эпохе Игоря — Святослава — Ярополка. 
Стилистическое соответствие знак находит в знаке «А» на минском кистене. Полагаю, что владелец знака на киевском кистене принадлежал, как и Всеслав полоцкий, к VII колену рода Рюриковичей. Деятельность этих князей приходится на середину XI — первую четверть XII в.Главное отличие знака на киевском кистене от знака «А» на минском кистене заключается в том, что на киевском кистене изображен не трезубец, а двузубец. Появление двузубца у представителя VII колена рода Рюриковичей не мотивировано ни генеалогически, ни геральдически, поскольку старшая ветвь рода, представители которой пользовались двузубцем, пресеклась еще в V колене. Однако среди известных в настоящее время знаков Рюриковичей XII–XIII вв. фиксируется решительное преобладание двузубцев над трезубцами (Белецкий 1999: 315, 322, рис. 28, 34). 
Чем это вызвано — вопрос особый, для нас же существенно, что при всем стилистическом архаизме знак на киевском кистене вписывается в систему именно поздних, а не ранних княжеских знаков.
В этой связи вспомним о знаках «А» и «В» на саркельском кистене. Если не учитывать различное оформление зубцов двузубца (линейные на саркельском кистене и контурные на кистене из Киева), то знаки принципиально соответствуют друг другу. При этом у знака «А» на саркельском кистене мы уже отмечали рудименты широких боковых зубцов двузубца, что также может свидетельствовать в пользу принадлежности всех трех знаков одному лицу — князю, жившему на рубеже XI–XII и в начале XII вв., обладавшему общерусской известностью и занимавшему великий киевский стол. Наиболее вероятным владельцем знаков на саркельском и киевском кистенях в таком случае оказывается Владимир Всеволодич Мономах.
Кистень из Новгорода (рис. 16, 1) найден в Неревском раскопе в слое конца XI — первой половины XII в. (Артемьев 1990: 7, 20, рис. 2, 2). На его поверхности процарапано изображение двузубца, один из зубцов которого был обращен острием вверх, а другой — острием вниз (рис. 16, 1а). 
Ножка у двузубца отсутствует, однако это могло быть вызвано обратной ориентацией зубцов. Реконструировать исходный облик двузубца можно, таким образом, в двух вариантах — с ножкой (рис. 16, 1б) или без ножки (рис. 16, 1в): в первом случае можно говорить о родовом двузубце Рюриковичей, во втором — о персонификации знака княгине Ольге (†969).
После рассмотрения знаков на роговых кистенях генеалогия знаков Рюриковичей дополняется знаками Владимира Всеволодича (Мономаха) и Всеслава Брячиславича полоцкого, а также знаком неизвестной по имени жены последнего.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Если предлагавшиеся персонификации древнерусских княжеских знаков верны, то можно определенно считать, что простой двузубец использовался в качестве родового символа Рюриковичей со времен правления Рюрика. Вплоть до IV колена происходило наследование родового двузубца, передававшегося от отца к старшему или единственному сыну. 
В середине X в. начался постепенный переход от использования общего для Рюриковичей родового символа к употреблению символов лично-родовых. Начало этого процесса приходится на период деятельности сыновей Святослава. Ярополк при жизни отца пользовался двузубцем с измененной, по сравнению со знаком отца, формой ножки, а право пользоваться родовым двузубцем он получил только после гибели отца. Олег наследовал знак в форме двузубца, но также изменил форму ножки отцовского знака. Владимир уже при жизни отца пользовался трезубцем. Завершением этого этапа становится 1013 г., когда Святополк Ярополчич, пользовавшийся до этого времени родовым двузубцем, был вынужден изменить у двузубца форму левого зубца. 
Сыновья Владимира Святого изначально пользовались уже не родовым символом, а символами лично-родовыми: старший сын Владимира наследовал отцовский трезубец, усложнив треугольную ножку крестом, а его младшие братья, сохранив без изменения форму ножки отцовского трезубца, усложняли вершину центрального зубца. Принцип наследования знака, при котором старший сын меняет форму ножки отцовского трезубца, а младшие сыновья изменяют форму зубца, прослеживается как будто бы и у поколения внуков и правнуков Владимира Святого.
Очевидно, что система социально престижных изобразительных символов, опирающаяся на разработанные правила наследования и соблюдаемая всеми представителями рода, отвечает тем требованиям, которые предъявляются к геральдике. Поэтому решусь утверждать, что в X в. (то есть до появления западноевропейской геральдики) на Руси уже формировалась своеобразная геральдическая система, сложившаяся к началу XI в., а дошедшие до нас знаки Рюриковичей являются теми древнейшими гербами, из которых состояла эта система.
Заметим, что для V–VII колен рода Рюриковичей в источниках имеются сведения о 39 князьях: 12 князей колена V (внуки Святослава Игоревича), 11 князей колена VI (правнуки Святослава) и 16 князей колена VII (праправнуки Святослава). Период жизни всех этих лиц укладывается в интервал с конца X до начала XII в. Таким образом, для 39 князей мы располагаем всего 13 разновидностями лично-родовых знаков. Не исключено, что в XI в. не все князья Рюриковичи имели право пользоваться гербами. 
Зарождение древнейшей русской геральдики относится к концу IX в., когда о трезубце — знаке вторичном по отношению к двузубцу — речи еще не было. Следовательно, искать корни древнерусской геральдики следует в знаковых системах IX в., основанных на фигуре двузубца. Однако ни в Скандинавии, ни в Западной Европе знаковые системы VIII–IX вв., в основе которых находилась бы фигура двузубца, мне неизвестны. Таким образом, социально престижный изобразительный символ в виде двузубца не был принесен первым династом из-за моря, а появился уже в Восточной Европе. 
Поиски истоков двузубца Рюриковичей среди знаков Боспорского царства первой четверти I тысячелетия и знаков на подвесках середины I тысячелетия представляются мне некорректными по хронологическим причинам: те и другие бытовали на несколько столетий раньше знаков Рюриковичей, и связующие звенья между ними отсутствуют. По хронологическим же причинам представляются некорректными поиски истоков для древнейшей русской геральдики среди золотоордынских тамгообразных знаков: тамги Чингизидов становятся известны на Руси на несколько столетий позднее появления знаков Рюриковичей. Таким образом, большинство известных знаковых систем Восточной Европы нельзя рассматривать в качестве исходных для системы социально престижных изобразительных символов князей Рюрикова дома. 
Единственным исключением остается Хазарский каганат. Среди граффити Хазарии VIII–IX вв. серийно представлены простые двузубцы, сходные с древнейшими русскими княжескими знаками (Флерова 1997: 155, табл. XXI). Поэтому я не исключаю, что тип социально престижного изобразительного символа в форме двузубца был заимствован Рюриком именно от Хазарского каганата. В свете давно отмеченного (Коновалова 2001: 108–135; здесь же основная историография) заимствования Русью от хазар титула правителя («хакан») в таком предположении нет ничего невероятного. Правда, титул «хакан» известен у «росов» с конца 830-х гг. (Древняя Русь 1999: 288–290), так что заимствование титула и социально престижного изобразительного символа вряд ли произошли одновременно: первое из этих заимствований по крайней мере на четверть века опередило второе.

1 Статья представляет собой дополненный и переработанный вариант более ранних работ автора (Белецкий 2000; Белецкий 2003; Белецкий 2004).
2 Среди древнерусских печатей известны еще три буллы со знаками, традиционно приписываемыми князьям XI в. (Янин 1970: 35–36; Макаров, Чернецов 1988: 235; Янин, Гайдуков 1998: 55, 149, № 282б; Янин, Гайдуков 2000: 299, 312, № 282в, табл. IV, 33). Знаки на всех трех буллах имеют якоревидные очертания. Уверенности в том, что якоревидные знаки принадлежат к числу лично-родовых знаков князей-Рюриковичей XI в., у меня нет.
3 Некоторые из знаков-граффити, на мой взгляд, не имеют отношения к знакам Рюриковичей. Так, сомнительным представляется сопоставление с трезубцем Владимира граффити на монете из Козьянок и на монете из фондов Черниговского музея. Граффито на монете из Звеничева, возможно, является незавершенным рисунком двузубца. Фрагментарен рисунок на монете из Васьково: в площади обрезка монеты читается только ножка княжеского знака. Не исключено, что двузубец процарапан на монете из Копиевки, однако полной уверенности в этом все-таки нет.
4 «Весть приде к нему (Борису. — С. Б.): отец ти умерел. И плакася по отци вельми, любим бо бе отцем своим паче всех. И ста на Льте пришед. Речи же ему дружина отня: се дружина у тобе отьня и вои — поиди, сяди Кыеве на столе отни. Он же рече: не буди мне възняти рукы на брата своего стареишаго, аще и отец ми умре, то сь ми буди в отца место. И се слышавше вои, разидоша от него» (Лавр.: 132).
5 Подавляющее большинство двузубцев и трезубцев, зафиксированных на различных предметах (керамике, кирпичах, каменных блоках) из Саркела, причисленных А. М. Щербаком к знакам Рюриковичей (Щербак 1959: 264), таковыми не являются (Флерова 1997: 79, 80).
6 Возникновение Могилева обычно относят ко времени не ранее XIII в., однако на месте города существовало несколько более ранних сельских поселений, из слоя которых и происходят фрагменты керамики Х–XI вв., в том числе днища сосудов с оттисками гончарных клейм.
7 Ранее я считал, что центральный зубец этого трезубца имел ромбическое завершение (Белецкий 2000: 409–410).

Каждое государство имеет свой герб, который отражает смысл государственной идеи данного народа, символизирует преемственность власти, приход новой генерации правителей.

Герб (польск. herb от нем. Erbe — наследство) — эмблема, отличительный знак, передаваемый по наследству, на котором изображаются предметы, символизирующие его владельца (человека, сословие, род, город, страну и т. п.). В основе Государственных гербов — лежат родовые гербы правящих династий, нередко это личные эмблемы коронованных особ.

Что же символизирует в современной украинской государственности трезубец, который краткое время использовал Владимир на своих монетах?

Украинцы наследники иудейского каганата?

Была ли это его личная эмблема, родовой знак или это случайное использование красивого орнамента на монете?

Споры о смысловом значении трезубца Владимира ведутся давно. Но сегодня интерес к нему усилился, так как он используется в качестве герба суверенного государства — Республики Украина, а украинские националисты почитают его больше, чем заповеди Христа. Политизация «тризуба» в современности так же, как и в первые десятилетия XX в., вызывает к жизни все более оригинальные исследовательские построения: от фантастических расшифровок трезубца — «знака Рюриковичей»- стилизация падающего сокола, до вербального его изменения: вместо «тризуба» — «якорь-крест». Но, по мнению политических украинцев, только трезубец с монет Владимира достоин символизировать государственность Южнорусских земель, как «родовой герб» Владимира, а потому и символ древности «украинского» государства.

герб

Первая попытка ввести его, как герб Украины была предпринята в 1917 году. Тогда председатель Центральной рады, украинский историк и неудачник в политике М. С. Грушевский предложил использовать трезубец, якобы герб Владимира, как герб Украинской народной республики и в начале 1918 г. он был утвержден Радой.

 Но затем его сменил герб Советской Украины с серпом и молотом.

герб

В отличие от неустановленного смысла раннесредневекового знака, герб УССР был всем понятен — государство людей труда под защитой своей Красной армии.В 1991 трезубец вновь сделали государственным гербом Украины, возвращая нас к краткому эпизоду провозглашения Центральной Радой УНР, которая была вынуждена для своего нового «государства» создать историю, украинизировав таким способом древнюю Русь, и доказать древность «украинского» государства. После Гражданской войны трезубец сделали своим символом украинские националисты почти всех течений.

В новейших работах трезубец по недоразумению, называется гербом и осмысливается в контексте геральдики Киевской Руси Х–XI вв., что выглядит явной архаикой на фоне научных достижений в области семиотики, геральдики, многочисленных трудов о знаках отечественных и зарубежных.

Дело в том, что гербы, в современном смысле слова, появились в Средние века в западной Европе. Первым гербом считается щит с шестью золотыми львами в лазоревом поле, который, согласно оспариваемой сегодня версии, Жоффруа V Анжуйский получил в 1127 или 1128 году от своего тестя, короля Англии Генриха I по случаю женитьбы на его дочери Матильде, вдове императора Генриха V.

Но чтобы установить значение трезубца и историю появления его на монетах Владимира, необходимо вернуться в далекое прошлое возникновения раннефеодального государства Руси на Днепре.

Приход русов на Днепр как завоевателей, которые искали себе территорию и население для основания своих владений относится к середине 10 века. Он совпадает со временем каспийских походов русов и, в частности, захвата города Бердеа на Кавказе, где они прямо сказали местным жителям-мусульманам, что хотят с ними жить в мире, но в качестве их правителей. Другая группа русов обосновалась на Тамани, третья в Пруссии. И, наконец, Игорь и Ольга обосновались на Днепре. Эта политическая активность в конце 9, начале 10 века была замечена хронистами Востока, Византии и Запада.

Попытки русов обосноваться на территориях, которые уже имели государственные традиции, не увенчалась успехом. Но, на Днепре, где славяне еще жили общинами, не имели даже зачатков раннефеодального государства, они удержались. Русам здесь удалось прижиться и начать расширять свое влияние на окружающие земли. Вначале это были живущие вблизи Днепра славянские племена, затем и соседними государственными образованиями — Византией и Хазарским каганатом. Они и раньше знали об их существовании, но как местах торговли, объектах грабежа или, где можно устроиться на работу, пример тому — поход Олега в Царьград.

Однако, имея за спиной базовую территорию и зависимое население, их деятельность приобретает уже другой характер. Теперь вожди военных отрядов приобретают статус, позволяющий им общаться с правителями известных и сильных государств. Руководители русов Игорь, Святослав стремились быть равными правителям Византии и Хазарии.

Для этого им необходимо было иметь и соответствующие атрибуты того времени — кроме стабильной территории, населения, еще и средства содержать сильное войско, которое могло бы отстоять свой ареал обитания, центральную религию, и наконец признак экономической состоятельности — чеканить свою монету.

Византийская империя была днепровским русам не по силам, а вот дряхлеющий Хазарский иудейский каганат можно было и потрясти. Хазария была до этого одной из мировых держав раннего средневековья. По мнению историка М. И. Артамонова, крупное степное государство Хазарский каганат было «почти равным по силе и могуществу Византийской империи и Арабскому халифату» — во всяком случае, в VIII–IX вв. Хазарскому каганату принадлежало ведущее место в истории южных земель Восточной Европы, и именно Хазария была первым государством, с которым вступили в контакт руские князья при формировании своей государственности.

Как известно, вначале существовал Тюркский каганат, раскинувшийся на огромной территории от Каспия до Монголии. Затем он раскололся на две части — Восточный и Западный. Хазары, потомки древнейшего населения Западной Евразии, представляющего тюркскую и частично финно-угорскую ветвь, до III века обитали в низовьях Терека. В III веке они отвоевали у сарматов берега Каспия (Терская и Волжская Хазарии). В IV-V веках они входили в состав Великого тюркского каганата и воевали против Византии и Ирана.

В середине VII века н. э. когда в Тюркском каганате начались распри, хазары ушли из него на территорию нынешнего приморского Дагестана. Каганы хазар были правителями Западного Тюркского каганата.

Около 662 г. они вторглись через Дербент в Албанию, но были отражены Джуаншером. По всей вероятности этот набег не преследовал никакой другой цели, кроме «грабежа и добычи». В 664 г. нападение повторилось, но уже в более обширных размерах. По словам «Истории албан», «выступил царь гуннов с тьмою всадников».

Они создали здесь свое государство — Хазарский каганат, который распространил влияние на Нижнее Поволжье, восточную часть Северного Кавказа, а северные границы его проходили в пределах современной Воронежской области, в районе Маяцкого городища. В сфере их влияния оказались и славяне, с которых они взимали дань.

Все историки тех времен отмечали веротерпимость хазарских правителей-иудеев. Под их властью мирно жили евреи, христиане, мусульмане и язычники. Арабский географ Истахри писал в «Книге стран»: «Хазары — магометане, христиане, евреи и язычники; евреи составляют меньшинство, магометане и христиане — большинство; однако царь и его придворные — евреи… Нельзя выбрать каганом лицо, не принадлежащее к еврейской религии». Арабский историк Масуди писал в книге «Промывальни золота»: в столице Хазарского царства «семь судей, двое из них для мусульман, двое для хазар, которые судят по закону Торы, двое для тамошних христиан, которые судят по закону Евангелия, один же из них для славян, руссов и других язычников, он судит по закону языческому, то есть по разуму». А в «Книге климатов» арабского ученого Мукаддаси сказано совсем просто: «Страна хазар лежит по ту сторону Каспийского моря, очень обширна, но суха и неплодородна. Много в ней овец, меду и евреев».

Славяне уживались с местным полутюркским населением. Современные данные археологических раскопок дают факты мирного сожительства славян со своими соседями: «Новые исследования волынцевских памятников Левобережья Днепра показали, что эта славянская в основе культура находилась под прямым воздействием салтово-маяцкой археологической культуры Хазарского каганата».

В археологических работах последних десятилетий особо подчеркивается факт смешения культур, которые приняли участие в становлении культуры ранней Киевской Руси; подчеркивается, что, например, в Среднем Поднепровье в последней четверти I тысячелетия существовали «различные по культурной принадлежности группы памятников»; особое внимание акцентируется на «тесных связях славянской и салтовской культур» в VIII в. в Среднем Поднепровье и т. д.

Хазары активно вмешивались и в политическую жизнь Византии. Так в 705 г. они принимали участие в возвращении трона византийскому императору Юстиниану II, женатому на сестре хазарского кагана Феодоре, который был в 695 г. сослан в Херсон. В 710 г. император Юстиниан организовал поход на враждебный ему Херсон, отдавшийся под покровительство Хазарии. В Крыму началось восстание, приведшее к свержению Юстиниана и восшествию на престол при поддержке хазар Вардана-Филиппа. В 732 г. будущий император Константин V женился на дочери хазарского кагана Чичак (после крещения — Ирина), их сын Лев IV, правивший в 775–80 гг., носил прозвище Хазар.

каганат

Украинцы наследники иудейского каганата?

Святослав, который остался после смерти своего отца Игоря предводителем киевской группировки русов, чтобы утвердиться среди остальных русов, окружающих племен и государств, вначале забрал у хазар их славянских данников, а затем и разорил их крепости. В 965 году он разгромил хазарские войска, взял Саркел и победил ясов и касогов. В 968 — 969 гг. его дружины разрушили Итиль и Семендер.

В записи ПВЛ под 965 годом отмечено: «Иде Святославъ на козары, слышавше же козары изи доша противу с княземъ своимъ Каганомъ и съступишася биится и бывше бране, одоле Святославъ козаремъ и градъ ихъ Белу Вежу взя. И ясы победи и касогъ». «Русы разрушили все это и разграбили все, что принадлежало людям хазарским», — писал арабский историк.

С этого момента начинают проникать государственные традиции и атрибуты каганата в рускую среду. Это не было чем-то необычным в то время.

Надо отметить, что характерным признаком культуры языческой части населения Хазарии, которое составляло подавляющее большинство, было употребление сакральных знаков-тамг на предметах быта и строительных материалах. Белокаменные крепости из обработанных каменных блоков с нанесенными на них рисунками и знаками — характерная черта Хазарии VIII–IX вв. Одна из таких крепостей на Дону находилась всего в 25 км от славянского городища Титчихи. Целая система крепостей в 20–30-е гг. IX в. была выстроена на северо-западе Хазарии, на территории, соприкасавшейся с ареалом волынцевской культуры.

Поэтому естественно, что русы, занявшись формированием своего государства, вначале заимствовали налоговую систему хазар. По крайней мере, летописи прямо говорят о том, что бывшие хазарские данники платили киевскому князю такие же подати, какие раньше — хазарскому кагану.

Не чуждо русам было и название главы государства- каган. Само название «каган» у русов было еще со времен авар, о чем говорят Бертинские анналы. И сохранилось оно до времени Ярослава Мудрого. В «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона (40-е гг. XI в.) правители Владимир и Ярослав Мудрый названы «каганами» («великий каган нашей земли» — Владимир), причем в самом возвышенном, прославляющем их деяния значении. Вместе с ними прославлялась и Русская земля — «она же ведома и слышима всеми четырьмя концами земли», поэтому не случайно «Слово» оценивается в настоящее время как «своего рода гимн российской государственности».

Круг зарубежных источников, упоминающих о кагане русов, также широк: от восточных — сочинений арабских и персидских авторов — до западных, начиная с Бертинских анналов 839 г. С полным основанием ученые полагают, что с половины IX в. правитель русов в международном общении носил самый значимый в регионе титул «каган», дававший его обладателю международное признание.

Что касается трезубца, то он был широко распространен среди народов, как Европы –кельтов, греков, так и Дальнего Востока — монголов, в Индии, в Китае. У русов он также был в обиходе, как символ единства трех богов, имеющих своего прародителя.

В тюркской среде, которые стали соседями русов, были широко распространены двузубцы и трезубцы, которые имели сакральный характер, или использовались как родовой знак. Эти родовые знаки существовали в виде тамги, которые присваивались каждой аристократической фамилии (например, у осетинской аристократии).

Надежда Александровна Соболева пишет, что в фундаментальном труде о древних болгарах В. Бешевлиева в раздел магических знаков занесен знак «ипсилон» («двузубец», который использовал впоследствии Святослав), распространенный в областях расселения дунайских болгар и обнаруженный практически во всех крупных центрах: в Плиске, Мадаре, Преславе и т. д. Знак наносился на стены крепостей, на черепицу, изображался на металлических изделиях, керамике, амулетах, перстнях и других вещах. Он имел апотропеичное, охранительное значение, свидетельством чего, к примеру, является вырезанный знак Y на золотом перстне, найденном в Видине (Бешевлиев отмечает, что подобные перстни имели греческую надпись: «Боже, помоги»); выступал как аналог креста, сопровождая одну из древнеболгарских надписей. Конкретизируя свою мысль, профессор Бешевлиев подчеркнул, что у древних болгар знак IYI соответствует понятию неба, равнозначному понятию «Тенгри», означающему верховное божество.Тамги были известны и ранним тюркам (в том числе огузам), обитавшим у границ Китая, не позднее VII в. н. э.; они в качестве родовых знаков-меток широко применялись для таврения лошадей (Зуев Ю. А., 1960). При этом раннетюркскне тамги в массе своей отличаются от «букв» -рун синхронных им рунических алфавитов (Кызласов И. Л., 1994), хотя среди них и встречаются тамги, идентичные рунам. Развитую систему семейно-родовых (возможно, и личных) тамг имели, сарматы, гунны, венгры и болгары в период их миграции на запад и в более позднее время (Баски И., 1997, с.153).

Двузубцы и трезубцы имели самое широкое распространение на различных предметах и салтово-маяцкой культуры (в Хазарии) — на строительных остатках, керамике, костяных изделиях, пряжках, подвесках и т. д. Знаки в виде двузубца и трезубца, «являющиеся характерным признаком знаковой системы Хазарии». Поэтому историк Флерова не исключает, что они могли служить «в качестве тамги, особенно племенной или «должностной», связанной с определенным статусом владельца, часто сопряженной и с его родовой принадлежностью…»

текст

Хумаринское городище. Двузубцы и трезубцы на блоках крепости (по. Х. Х. Биджиеву, 1983).

«Коллекция» Хумаринского городища на Кубани (форпоста Хазарского каганата), состоит почти сплошь из двузубцев и трезубцев, смысловая однородность которых, по мнению Флеровой, несомненна. В двузубце, как считает автор, сконцентрирована символика священности верховной власти, с ним связаны мифы архаических индоевропейских верований — мифы о близнецах («близнечные мифы»), образ Великой богини. (Как отмечалось выше, в Хазарии не выделен знак, непосредственно связанный с личностью правителя, с властью, например с каганом.)

Система «бинарных оппозиций», нашедшая яркое воплощение в амулетах — овеществленных символах верований населения Хазарского каганата, отразилась и в организации власти этого государства — двойственности управления, которое осуществляли каган и бек.

Археологические раскопки, проводящиеся в последние годы на территории бывшего Хазарского каганата, приносят все больше доказательств сохранения здесь языческих обрядов и верований и отсутствия следов влияния иудаизма на памятники материальной культуры Хазарии. Это свидетельствует не только о веротерпимости, но и о крепости языческой религиозной системы Хазарского каганата, что явилось отражением высокого уровня общественного развития последнего, как полагают исследователи.

В качестве прототипа для тамги, по имеющимся этнографическим данным, выступали простейшие геометрические фигуры (круг, квадрат, треугольник, угол и др.), сакральные пиктограммы, птицы и животные, бытовые предметы, орудия труда, оружие и конская сбруя, иногда — буквы разных алфавитов. Возможно, прототипами многих знаков являлись тотемные животные или иные символы, восходящие еще к родоплеменным отношениям.

Поэтому графемы многих (особенно несложных) знаков могли одновременно или последовательно использоваться сразу в нескольких территориально, культурно и хронологически не связанных социумах. При этом пиктограммы подвергались определенной стилизации, неизбежной при нанесении знака на выбранную поверхность тяжелым инструментом (зубило, нож, тесло и т. д.).

Основные требования, предъявляемые к тамгообразному знаку — это графическая выразительность и лаконизм, а также наличие потенциальной возможности варьирования в рамках существующей изобразительной схемы. Так, вероятно, учитывалось, что постоянное использование знака путем нанесения его на разные поверхности (камень, кожа, дерево и др.) будет тем легче, чем проще будет начертание самого знака. Но в предметах роскоши украшениях они имели художественное воплощение.

Святослав после походов на Хазарию так ничего и не сделал для упорядочения государственных дел ни в своем княжестве, ни на завоеванных территориях. Недаром он вообще хотел покинуть Киев, который стоял далеко от торговых путей и обосноваться в Переяславце на Дунае: «Не любо мне в Киеве быть, — говорил Святослав, — хочу жить в Переяславце на Дунае — там средина земли моей».

Единственное, что осталось от государственных атрибутов Святослава, то это его печать, на которой изображен двузубец. Но это было только подражание хазарскому символу-тамге, который был распространен в Хазарском каганате. Употребление его Святославом в качестве неосновного элемента печати означало, что отныне он равен кагану Хазарии.

монета

Знаки на костяных изделиях из Белой Вежи (Саркела)

знаки

Но, как известно Святослав погиб в 972 году. Более продуктивной на этом поприще была деятельность его сына киевского князя Владимира (978–1015гг) который после череды неурядиц возглавил наднепровскую Русь.

В 985 г. Владимир в союзе с гузами воевал в Волжской Булгарии, а затем, спустившись по Волге, овладел Хазарией и наложил на нее дань. Хазарская держава перестала существовать. Подонье и Тмутаракань переходят в руки киевского князя, который немедленно сажает там князем одного из своих сыновей. Согласно традиционной версии это был Мстислав. Однако хазары не исчезли окончательно. Отдельные их группы упоминаются в хрониках последующих столетий, в частности, в Тмутаракани проживала многочисленная хазарская община.

После похода на хазар, Владимир становится единственным влиятельным князем на границах Византийской империи в Причерноморье. Он старается придать своей власти цивилизованный вид. Проводит религиозную реформу-создает пантеон языческих богов, принимает христианство, роднится с Византийским императором, и начинает чеканить свои деньги. Чеканка денег была в то время важным атрибутом экономической и военной мощи городов, государств и княжеств, подымала авторитет их руководителей. (право чеканки монеты со времен Рима — наивысшая прерогатива верховной власти, и выбор изображений на ней — также ее привилегия) и печатей. В особой символике первых монет Владимира нашла отражение специфика становления древнерусской государственности.

Необходимо отметить, что свои монеты славяне в Древней Руси до 10 века не чеканили. В обращении были Римские серебряные денарии I-III веков, а в последствие и Иранские драхмы династии Сасанидов IV-VII веков. В конце VIII века в обращении появились серебряные дирхемы Арабского халифата, а также византийские монеты — серебряные милиарисии и золотые солиды.

Поэтому первые монеты Владимира были подражанием, ходившим в то время на купеческом рынке монетам. Это были первые Русские монеты — серебряники и златники, которые чеканились соответственно из серебра и золота. Наибольшее наше внимание привлекает на них изображение трезубца. Само изображение трезубца еще раньше было в употреблении русов и означало трех богов, происходящих от главного прародителя. Но изображение трезубца было упрощенным и широко в быту и на предметах не использовалось.

При Владимире трезубец на монетах был выполнен в традициях изображения хазарской тамги, в честь одержаной победы над каганатом. К тому же, поскольку русские правители до конца XI в. именовались «каганами», помещение двузубца и трезубца, составляющих основу тамгообразных знаков (знаков собственности) Хазарии, как знака власти (и собственности) прежде всего на княжеские монеты — атрибуты власти кажется вполне естественным. Но скорей всего изображение тамги на монете символизировало победу Владимира над иудейским Хазарским каганатом. Вроде выпуска современных юбилейных монет, посвященных значительным историческим событиям.

монета

Как видно из рисунков изображение трезубца на монетах — прямая калька с хазарской тамги, которая была в широком использовании в Хазарском каганате.

тамга

 Давать сегодня какое-либо толкование хазарскому двузубцу и трезубцу в лучшем случае бесперспективно. Как курьез рассматривали разные версии расшифровки оборотной стороны первых русских монет авторы многотомного труда о средневековых монетах — в отношении трезубца. Как писали они, предположения сменяют друг друга: от норманнской шапки до схематического голубя — Святого Духа.

Поэтому в настоящее время в научном мире утвердилось мнение, что знак может быть тамгой. Сам по себе факт подражания не является чем-то особенным. В ранних чеканах германских народов (например, у вандалов) монетные типы, обычно подражающие Риму (погрудное изображение в венке, Виктория, держащая корону), на оборотной стороне могут нести изображение головы лошади. На ранних англосаксонских монетах можно видеть змею или дракона, объясняемых следствием древних местных верований, в которых чудовищный Вотан (Водан-Один) играл важную роль.

герб

Затем, после принятия христианства на Руси, на монетах Владимира на хазарской тамге появляется крест, и мере того, как христианство укреплялось, а победа над Хазарией становилась историей, тамгообразные знаки исчезают из употребления на монетах Руси.

Это совпало со временем, когда и титул русского правителя «каган» перестал употребляться и был заменен на «Князь»; и по мере того как государство русов крепло и утверждалось на международной арене его перестали использовать. Во всяком случае, к началу XIII в. Система отпятнышей в знаках Игоревичей сходит на нет, что означает охлаждение князей к этим чуждым им знакам.

На лицевой стороне последующих монет был изображен князь, восседающий на престоле, а на оборотной изображен Иисус Христос, как на византийских солидах.

Использование изображения трезубца-тамги носило временный характер, Это означало, что он не был эмблемой Владимира и родовым знаком Игоревичей, а фиксировал факт его победы над иудейской Хазарией и появления нового более сильного государственного образования.

Но, даже если хазарская тамга и была использована краткое время на монетах на заре становления раннефеодального общества восточных славян, что вполне отвечало обычаям того времени и было понятно для окружающих, это не повод признавать ее символом государственности русского народа, а «украинского» тем более.

Использовать сегодня в качестве государственного герба Украины изображение тамги, почившего во тьме веков иудейского Хазарского каганата, к тому же с неустановленным смысловым значением, это не просто проявление низкой исторической грамотности, а еще и признак того, что у государства с польским названием Украина, не существует исторических событий, традиций, которые можно было бы использовать, как материал для герба. И поэтому ее современные устроители вынуждены использовать яркие узоры, картинки и символы чуждых славянам государств и народов.

Поэтому сегодня хазарская тамга — трезубец, который используется в виде герба Украины, не выполняет свое предназначение: ни как символ владельца — государства Русь, Князя Владимира, Киева и т. п., и не несет вообще никакой смысловой нагрузки.

А это в свою очередь указывает на искусственность самой идеи украинской государственности, придавая ей налет обреченности и нежизнеспособности.

Поэтому, глядя на хазарскую тамгу на флаге и гербе славянской Украины, закономерно возникает вопрос: кто наши предки, чьи мы наследники- руского народа, руских князей, руского государства, или тюрков и почившего во тьме веков иудейского Хазарского каганата?

Киев.

Рудницкий Борис.

Источник


Еще по теме